В начале 90-х годов оптимизм был понятен. Распад коммунистической империи и видимое принятие демократии Россией предвещало начало новой эры глобального объединения. Неожиданно оказалось, что у противостоящих сторон Холодной войны есть общие цели и среди них стремление к экономической и политической интеграции. После политического подавления на площади Тяньаньмэнь в 1989 году и волнующих признаков нестабильности, которые стали проявляться в России после 1993 года, большинство американцев и европейцев поверили, что Китай и Россия встали на тропу к либерализму. Казалось, что Россия Бориса Ельцина придерживалась либеральной модели политической экономики и интеграции с Западом. Многие надеялись, что обязательство китайского правительства о начале экономических реформ неизбежно приведет к политической реформе, хотят того китайские лидеры или нет.
